Собираем историю

Новая рубрика

Представляем вам Татьяну Никольскую, нашу читательницу. Она кандидат исторических наук, нашла нас в интернете, посетив сайт журнала «Евангелист», принимала участие в подготовке к публикации материалов по истории церкви ХВЕ Санкт-Петербурга (читайте в №3-4 и №5 за 2003 г.). Вот что она написала нам о себе:

Я принадлежу к церкви евангельских христиан-баптистов, там же и работаю, заведую церковным архивом. Как исследователь занимаюсь историей русского протестантизма, куда включаю наиболее распространенные среди русского народа протестантские конфессии: евангельских христиан, баптистов, пятидесятников, адвентистов седьмого дня. В наши дни сюда можно добавить и некоторые другие конфессии. Явление русского протестантизма рассматриваю не с богословских позиций (это не моя задача), а в исторических и правовых аспектах, ибо историческая судьба русских протестантов во многом общая. 21 октября 2003 г. защитила диссертацию по теме «Русский протестантизм и государственная власть в 1905-1991 гг.».

Интерес к религии появился еще в детстве. Кстати, одним из первых толчков была книжка «Тучи над Борском», где авторы, при всех стараниях доказать обратное, невольно показали некоторые положительные черты верующих: например, чуткость, отзывчивость на чужую беду. Поэтому «сектанты» не показались мне плохими, а наоборот — заинтересовали. В 15 лет впервые прочитала Евангелие, но отнеслась, как к художественной литературе. Подобно многим людям, полностью Бога не отрицала, но и не шла к Нему, иногда, в трудные минуты, молилась, заходила в православную церковь. В годы перестройки начались уличные евангелизации, можно было достать духовную литературу, Библию. Но главное — это совпало с неким внутренним переворотом.

В душе созрела острая нужда в Боге, чувство невозможности жить только в материальном мире. Читала Библию. После одной из евангелизаций пришла в церковь ЕХБ, через некоторое время покаялась. В 1991 г. приняла крещение.

Конечно, дальнейшая жизнь не стала легкой и беспроблемной: были ошибки, трудности, духовная борьба... Но все-таки теперь я не представляю своей жизни без Христа.

К пятидесятническому движению отношусь с симпатией. Много читала о вашей церкви, особенно сильное впечатление произвела история жизни Ивана Федотова.

Поэтому для меня было особенной радостью, когда я узнала о журнале «Евангелист»...

Предлагаем вашему вниманию ее исследования истории пятидесятников на Северо-Западе России.

Пятидесятники на Северо-Западе

На Северо-Западе пятидесятническое движение впервые появилось в Финляндии, которая до 1917 г. входила в состав Российской Империи. В начале ХХ века жена гельсингфорсского мостовщика Мария Максимовна Смирнова (урожденная Баякина) познакомилась на водах в Нейшлоте с евангельским пресвитером Александром Ивановичем Ивановым и пригласила его на служение в Гельсингфорс (Хельсинки). В этом городе было тогда немало русскоязычных жителей: в окрестностях располагались русские войска, в порту стояли русские корабли, рабочие и служащие из России трудились на местных фабриках, верфях, участвовали в строительстве. Для них в Гельсингфорсе действовала православная церковь, но многие относились к вере формально, просто как к необходимости выполнить тот или иной обряд.

И вот, по инициативе М. Смирновой выходившая на русском языке «Финляндская газета» стала регулярно печатать приглашения на духовные беседы. Там выступали Иванов, Долгополов, Протопопов и другие евангельские проповедники, которые говорили, что спасение души невозможно без живой искренней веры в Иисуса Христа. Одни слушатели приходили и уходили, другие каялись и обретали эту живую веру. В конце 1912 г. в Гельсингфорсе возникла русскоязычная община евангельских христиан, к которой официально присоединилось более 40 человек. Но и многие из тех, кто не решался выйти из православия, регулярно посещали евангельские собрания и даже вносили пожертвования на служение. Кроме бесед, на которые могли прийти все желающие, верующие проводили полулегальные богослужения на частных квартирах. Им приходилось быть осторожными. Хотя еще в 1905 г. императорский указ «Об укреплении начал веротерпимости» отменил преследования за веру, на практике это не всегда соблюдалось.

В 1913 г. служители Н. П. Смородин и А. И. Иванов под влиянием проповедей американского миссионера Уршана приняли пятидесятническое учение и вместе со своими сторонниками вышли из евангельской общины. Так в Гельсингфорсе появилась еще одна церковь — «христиан пятидесятницы». Позднее Смородин и Иванов переехали из великого княжества Финляндского в Россию и развернули активную деятельность в Санкт-Петербурге, а также в Новгородской, Витебской, Вятской, Московской и других губерниях. В столице Российской Империи в 1913-1914 гг. пятидесятники проводили свои собрания по нескольким адресам.

В 1913 г. пятидесятники появились и в Карелии. Самым известным и многочисленным было собрание в деревне Ляскеле Сердобольского прихода (ныне город Сортавала), куда приходили со всей округи местные жители — в основном, фабричные рабочие. Известно даже, что в Ляскле дважды проводились публичные диспуты пятидесятников с православным миссионером Хармайненом.

В начале Первой мировой войны положение русских протестантов ухудшилось: на волне антинемецких настроений их стали считать носителями «немецкой веры», реальными или потенциальными врагами России. Многие проповедники и служители (в том числе и в Гельсингфорсе) были арестованы и сосланы, а оставшимся верующим пришлось усилить конспирацию.

Поначалу пятидесятников нередко путали с сектантами-хлыстами, поскольку те тоже уделяли внимание дарам Святого Духа. «Часть баптистов уклонилась в хлыстовство, усвоив себе название «пятидесятников», которые открыто собираются на свои моления...» — сообщалось в отчете петроградской духовной консистории за 1914 г. Но хлысты опирались на собственный мистический опыт, а также на устные предания — нередко совершенно фантастические. Пятидесятники, подобно евангельским христианам, баптистам, штундистам, считали единственным бесспорным авторитетом Библию. Поэтому местные жители или власти порой не видели большой разницы между верующими разных евангельских направлений и называли пятидесятников «штундо-хлыстами».

В первые годы советской власти большевики сохраняли относительную свободу для русских религиозных меньшинств. 24 мая 1921 г. в Петрограде была зарегистрирована община евангельских христиан в духе апостольском (возникшая еще до революции), объединившая 50 верующих. Она имела также свое отделение в пустоши Избоище Лосицкой волости Гдовского уезда. Молитвенные собрания, которыми руководил местный крестьянин Алексей Кузьмич Кузьмин, проходили по воскресеньям в 12 часов.

Петроградская церковь не имела собственности «за исключением сорока стульев» и собиралась сначала по адресу: Соляной переулок, дом 7, квартира 16. Там жил проповедник и глава общины А. И. Иванов, предоставивший для богослужений большую комнату в три окна. Впоследствии верующие некоторое время собирались в помещении лютеранской церкви на углу Кронверкской и Сытнинской улиц.

Во второй половине 1920-х годов относительная религиозная свобода стала ограничиваться, а затем советское правительство перешло к тотальному наступлению на религию, надеясь в короткие сроки полностью уничтожить ее с помощью пропаганды, дискриминации и репрессий против верующих. Только в Ленинграде в 1917-1935 гг. из 421 «зданий культа» было закрыто 316. Вероломной была расправа над ленинградской общиной евангельских христиан в духе апостолов. По воспоминаниям Ю. К. Корьюса — сына одного из служителей, в 1938 г. власти предложили верующим восстановить регистрацию церкви, собиравшейся к тому времени нелегально.

По спискам, переданным для оформления регистрации, органы НКВД провели аресты служителей и активистов. Дальнейшая их судьба неизвестна. Вероятно, они были расстреляны и похоронены на Левашовской пустоши, как и сотни других ленинградских верующих. Среди репрессированных был 34-летний служитель Карл Иванович Корьюс, у которого осталась жена и пятеро детей.

Однако закрытие церквей и молитвенных домов, массовые репрессии, «безбожная» пропаганда так и не привели к уничтожению религии. Там, где не осталось легальных молитвенных домов, верующие собирались тайно. В Ленинграде в 1936 г., согласно секретной справке, действовало около 60 «сектантских точек», то есть нелегальных собраний верующих разных направлений (в том числе пятидесятников). Еще больше протестантских общин сохранилось в сельской местности, где властям было труднее контролировать ситуацию. Верующие собирались по домам друг у друга небольшими группами по 6-15 человек и проводили богослужения под видом праздников и семейных вечеров.

«Что делается в отдаленных от Ленинграда районах... ведает один Аллах», — так необычно охарактеризовал религиозную ситуацию в Ленинградской области инструктор Союза воинствующих безбожников. Самые многочисленные группы пятидесятников существовали в Тосненском и Красногвардейском (Гатчинском) районах. Поскольку среди них было много финнов, их называли по-фински «хюпяят». В деревне Глинка Тосненского района в доме крестьянина Матвея Александровича Леппянена собирались пятидесятники из окрестных деревень Монделево, Подолово, Аннолово, Таскопцино, Петровщино, Самсоновка.

В годы Великой Отечественной войны правительство несколько смягчило религиозную политику: в стране стали открываться церкви, молитвенные дома, крупнейшие конфессии получили возможность для легализации. Но для большинства пятидесятников оказались неприемлемы условия известного Августовского соглашения. Поэтому они остались в подполье. Например, в 1951 г. в Ленинградской области существовало по меньшей мере 6 пятидесятнических групп. В Новгородской области в 1950-е годы пятидесятники собирались в пос. Крестцы и г. Валдае. Валдайскими верующими руководил Н. С. Прохоров. В группе из 12 человек была и молодежь, например, выпускницы 1-й средней школы Алевтина Михайлова и Валентина Осипова. Когда в мае 1958 г. Прохоров уехал в Ленинград, главой пятидесятников стал С. Г. Угланов, руководивший также общиной в Крестцах.

С началом антирелигиозной кампании местные власти предприняли действия «по разложению сектантских групп», что сводилось к нажиму, запугиваниям и обещаниям различных благ за отказ от убеждений. Кроме того, были организованы антирелигиозные вечера с приглашением верующих и неверующих. В результате несколько человек через районную газету «заявили о своем разрыве с сектой». Власти поспешили объявить о полном разгроме пятидесятников в Валдае и Крестцах, хотя это не соответствовало действительности. 21 мая 1962 г. С. Г. Угланов даже написал заявление в райсовет Крестецкого района с просьбой предоставить ему помещение местного дома культуры для проповеди «слова Святого Евангелия» и обязался за это бесплатно отработать 2 года 10 месяцев. Конечно, просьбу не удовлетворили, а автору было сделано предупреждение.

Прошло много лет — и проповедь Евангелия действительно зазвучала в домах культуры, клубах, кинотеатрах... Казавшаяся безумной мечта пятидесятнического служителя перестала быть фантастикой. Возможно, верующие собираются теперь и в том самом доме культуры, где когда-то хотел выступить С. Г. Угланов. Интересно, есть ли церкви в Ляскеле (Карелия), где когда-то начиналось пятидесятническое движение, в Гатчинском и Тосненском районах Ленинградской области, в Гдовском районе Псковской области, в Валдае?.. И знают ли верующие, что у них были предшественники со своей историей — и не где-то далеко, за тридевять земель, а рядом, в их родных местах?..

Татьяна Никольская, кандидат исторических наук,
г. Санкт-Петербург