Буду вспоминать о делах Господа

 

Надежда Максимовна Ильина

 

Буду вспоминать о делах Господа

Я родилась в 1892 году на Украине в Херсонской губернии под городом Новый Буг, деревня Новорозановка. Мои родители, Максим Тимофеевич и Елизавета Максимовна, жили достаточно хорошо, имели свой дом, землю и маленький заводик, на котором изготавливали валенки — это такой род зимней обуви, а так же катали сукно, из которого шили солдатские шинели. Когда заканчивалась уборка урожая, глубокой осенью, жизнь моего отца преображалась: к нему мужики привозили шерсть, и вместе с ними он проводил много времени в увеселениях. Моя мама, Елизавета Максимовна, была очень религиозной и богобоязненной по православному. Она старалась соблюдать все церковные традиции, очень хотела привести и отца в церковь. Но когда она звала его в церковь, он обычно отвечал, что Бога он не видел, потому и не верует, и что люди умирают наравне со скотом и все идет в одно место. А в церковь он, если и ходил, то только на крещение, когда рождались дети. Это было еще одним поводом погулять с батюшкой, диаконом и с кумовьями. Мама же, конечно, сильно скорбела, что он не верил в Бога и иногда мог вести разгульный образ жизни.

Однажды в наш дом зашел человек, как мы узнали позднее, евангелист. Он предложил маме почитать Новый Завет. Она взяла Евангелие и стала его читать, и первое место, через которое Бог коснулся ее сердца, это была история обращения римского сотника Корнилия из книги Деяния (10:1-5). Ее очень удивило, что человек, боящийся Бога, делающий много добрых дел, всегда молящийся и постящийся, все еще нуждался в спасении, и для того, чтобы ему спастись, ангел повелел ему призвать Петра и послушать из его уст слово Божье. Когда же пришел Петр, он изъяснил им слово Божие: для чего в этот мир приходил Христос. И когда они, услышав, приняли это свидетельство, Дух Святой сошел на них. Почему Петр и сказал, что те, кто крещены Духом Святым, могут быть крещены и в воде, после чего все и крестились. Это вызвало у мамы много вопросов. Сначала она поделилась своими размышлениями с соседкой Дуней, которая, услышав эту историю о Корнилии, сказала: «Через неделю Пасха, придет батюшка, мы у него и спросим, почему мы крестим маленьких детей». Так они и поступили, спросили у батюшки, на что он ответил: «А где вы это взяли или слышали, что спрашиваете об этом?» Они ответили, что читали Евангелие, там так написано. Тогда он возмутился: «Вы, заблудшие овечки, женщины. Как вы могли брать святое Евангелие в руки и читать его?» После чего, не желая ничего разъяснять, ни святить их пасхи, он предал их анафеме и ушел.

В скором времени снова пришел человек, который дал им читать Евангелие. Он ответил им по Писанию на некоторые вопросы и пригласил их посетить собрание. В собрании им все очень понравилось, особенно псалмы, которые все пели. Мама стала приглашать и отца сходить на собрание. Но он опять отвечал, что лично ей он ходить не запрещает, а сам как понимал, так и понимает: живи и веселись, ибо завтра ты умрешь. Мама продолжала ходить на собрания пятидесятников, на которых узнала, что иконы являются изделием рук человеческих, Богом они не являются, и поклоняться им не должно. Это новое знание привело ее на распутье. Она думала: «Неужели мои родители были в вере своих отцов и ошибались?» Поэтому, она стала в молитве говорить Богу: «Господи, если эта пятидесятническая вера правильная, то сделай так, чтобы и муж мой покаялся, и чтобы мы вместе приняли водное крещение». Через некоторое время моему отцу приснился сон, который повторился несколько раз. После первого раза он встал и пошел на улицу, много курил, пытался успокоиться. Мама спросила, когда он вернулся: «Что с тобою, Максим? Ты не заболел?» «Я не знаю, что оно такое», — и опять заснул. Через некоторое время он проснулся опять и, встревоженный, снова пошел на улицу и долго курил, пока немного успокоился. Но этот сон приснился ему и в третий раз, после чего он, проснувшись, закричал: «Боже, помилуй меня! Лиза, куда ты идешь, туда и я с тобою пойду!» И он стал рассказывать свое сновидение. Он видел Христа, спускающегося на облаке. Он остановился напротив отца и пристально смотрел ему в глаза. В это время отец стоял на берегу огненного озера. Берег был настолько горячим, что ему обжигало ноги. В это время Иисус Христос произнес повеление, чтобы мертвые все воскресли. И вдруг земли не стало видно, но везде очень тесно, как спички, стояли люди. На правой стороне стояли в белой одежде, а на левой — все в темной. Потом Христос поднял правую руку и сказал: «Придите ко мне, благословенные, и наследуйте приготовленное вам царство». И все в белой одежде подошли к Нему. «И ты, Лиза, стояла в белой одежде впереди». Потом Иисус Христос очень медленно, поднимая левую руку, с очень большим сожалением сказал: «Отойдите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его». И все они двинулись в озеро огненное. В это время отец громко крикнул: «Спаси меня, Боже!» И, крича, он проснулся.

С того же дня, а это был день воскресный, он стал ходить вместе с мамой на служение. Служение, которое посещали родители, относилось к пятидесятническому движению, в котором верили в крещение Святым Духом, и совершали вечерю обязательно с омовением ног, как об этом написано в 13 главе Евангелия от Иоанна.

Его прежние друзья, собравшиеся осенью, стали удивляться, почему это он бросил старый образ жизни, приглашали его покурить, выпить, погулять. Но он твердо отказывался и свидетельствовал о том, что ему открыл Господь. Одни из них смеялись, но были и те, что уверовали. После этого они стали готовиться к водному крещению. В последнюю ночь перед крещением вдруг стол и стулья в доме стали громко стучать, потом из под стола некто жалобным голосом стал говорить: «Куда же вы завтра идете, как вы меняете православную веру?» Отец же громко крикнул: «Замолчи, сатана, я ни во что вообще не верил, выйди из дома моего!» И стало тихо. И на следующий день мама и папа приняли водное крещение.

После этих событий Дух Святой повел нашу семью и семьи других верующих трудной дорогой в Китай, где мы прожили 25 лет. После этого мы переехали в Шанхай и ожидали вызова в Австралию. Дух Святой предвещал нам тогда, что выведет нас в изобильные страны. Некоторые из наших братьев еще в 1945 году переехали жить в Америку, они намеревались помочь выехать и нам. Им казалось, что это будет достаточно просто, и потому в письме писали, что нам не следует забирать все свое имущество в Шанхай, что ждать переезда не долго, а в Америке всего изобилие. Но американское правительство в то время отказало нам в выдаче въездных виз. У нас оставался один путь — переселиться в Австралию. Прошел год, за ним второй, потом начался третий, а визы нам все еще не приходили. Жить было очень трудно, не было работы, и хотя нам понемногу помогали братья из Америки, они присылали нам деньги, но этих денег не хватало. Мужчины ходили по улицам с точилами, искали, таким образом, возможность где-нибудь заработать. В конце третьего года правительство Шанхая стало предупреждать нас о том, что никакого вызова нам нет, поэтому мы должны вернуться в Китай. Нам предлагалась материальная помощь в случае нашего согласия на возвращение, но мы не соглашались. Тогда нас строго предупредили, что нас могут выселить и другим, то есть принудительным путем в течение 24 часов. В то время нас держались несколько семей из баптистов, которые прислушивались к пророчествам Святого Духа, и поэтому они приехали к нам в Шанхай. Несмотря на все трудности, мы продолжали верить в откровения Духа Святого, который сказал нам, чтобы мы не возвращались, но ожидали переселения. Но все же некоторые из баптистов приняли предложение правительства Шанхая и вернулись назад в Китай. В то время на молитве Дух Святой сказал моему отцу: «Придет лист, не наложите руки, не будьте как Исавы». Мы не понимали сути этого пророчества, к чему оно относится. Вечером на общей молитве Бог снова проговорил те же слова через одну пожилую сестру. Мы рассудили после этого, что от правительства принесут нам подписывать какой-то лист, и что нам это делать категорически нельзя. Через короткое время нам пришло из Австралии письмо, которое нам написали из головной пятидесятнической церкви. В нем было написано, что до них дошло, что наше братство держится учения об омовении ног. В их церквах это не принято. Если мы подпишемся, что мы там не будем пытаться это вводить и вспоминать об этом, то нам сделают вызов. В противном случае они отказывают нам в вызове. Когда это письмо было прочитано всем, то некоторые из братьев под давлением обстоятельств стали склонять нашего отца подписать лист и сделаться тайными учениками. Но отец сказал: «Нет, братья, у Бога нет тайных учеников, и если мы подпишем эту бумагу, то мы станем как Исавы». После чего, вроде бы, все согласились полагаться на Бога. Но все же в комитете нашлись и такие, которые тайком согласились на эти условия и подписали эти бумаги. Через некоторое время им пришел вызов на какой-то австралийский остров. Не разбираясь в сути дела, один из них пришел к отцу, и заявил: «Вот, брат Максим, ты держишься своего омовения ног, то здесь китайцы вас и пожгут. А нам уже сделали вызов». Когда этот брат вышел, мы взмолились к Богу, и Господь нам ответил: «Дети, не бойтесь, я пошлю перед вами Есфирь, которая защитит народ мой. Вы выйдете даже раньше тех, кто получил уже разрешение на выезд. Их же я еще велико испытаю».

Вскоре сестра Поля из баптистов выехала со своей дочерью в Австралию в город Аделаида. Там она пошла к пресвитерам, у которых спросила, делают ли они вызовы для братьев-пятидесятников, которые сейчас ждут эти вызовы в Шанхае. Они спросили ее: «Ты, сестра, из баптистов?» Она ответила: «Да». Тогда они ей сказали: «Они же там омывают ноги, а мы здесь не омываем. Если мы их возьмем сюда, наши церкви разделятся. Хотя некоторые из них и подписали наши условия, мы все же им не верим, а потому мы сделали им вызов на остров. Посидят там года три, забудут свое омовение ног, тогда мы их примем».

Тогда сестра потребовала бумаги на всех оставшихся братьев и сказала: «Я пойду к правительству и сообщу, как вы поступаете со своими братьями, отправляя их на остров. Пойду в другие церкви, и эти братья все равно будут здесь». Эти старшие братья сильно испугались, так что и колени у них затряслись: «Сестра, прости нас, пожалуйста, не надо никуда ходить. Мы сделаем эти вызовы сами». После этого она написала нашему отцу письмо, и все, кто остался верен, отправили тогда свои документы. Вскоре стали приходить вызовы, все стали выезжать, а те люди из комитета, которые тайком согласились подписать лист, остались в Шанхае и после нашего выезда. И только год спустя после того, как мы уже осели в Австралии, они, через многие скорби, в которых им пришлось в посте со слезами просить Бога о милости, наконец, переехали также в Австралию.

Когда мы переехали в Австралию, то всех нас распределили по разным местам. Моя семья, я, мой муж Михаил и наши дети, попали в город Аделаида, а также и те члены комитета, подписавшие лист. Моих родителей поселили в город — Мельбурн, других — в Сидней. Кто-то попал на остров Тасмания.

Мы присоединились к поместной церкви. В их служении все было, как и у нас, кроме омовения ног. Через некоторое время Дух Святой стал предупреждать нас о том, что нам снова поднесут подписать листы и изгонят нас из синагоги, но чтобы мы твердо стояли в истине. Иногда, по вечерам, собирались на молитву и в нашем доме. Однажды, когда у нас собрались на молитву, кто-то из поместной церкви спросил о том, как у нас совершалось омовение ног. «Да, согласились мы, в наших церквах соблюдалась эта заповедь». Больше мы не стали рассказывать, но никто уже в этот вечер нас об этом не расспрашивал. Через некоторое время пастор церкви объявил членское собрание. Когда все собрались, он спросил у наших братьев, каким образом совершалось омовение ног в их церквах. Но братья молчали. Тогда пастор снова повторил вопрос. Я толкнула моего мужа, чтобы он ответил, но и он промолчал, показывая на бывший комитет. Когда вопрос повторили в третий раз, я подняла руку, и спросила, могу ли я ответить на этот вопрос. Пастор разрешил мне, после чего я прочитала 13 главу Евангелия Иоанна и рассказала, как это у нас делалось на служении. Тогда пастор сказал: «Сестра, как ты смело говоришь, а знаешь ли ты, что вы не имеете права об этом говорить, так как вы подписали лист». Я ответила, что мы ничего не подписывали. Но он настаивал на своем, говоря о том, что мой отец был в то время руководящим в общине, и без его ведома бумага не могла быть подписана. Я же ответила, что незадолго перед вашим письмом у нас было пророчество, что придет лист, чтобы мы не налагали руки и не были, как Исавы. Он воскликнул: «Так вы Исавы и есть!» Но я возразила: «Мы этого письма не подписывали». Тогда он пообещал принести эту бумагу на другое членское собрание. На другую субботу пастор принес эту бумагу и согласился, что подписи отца нет, так же и наших. Но как же это могло случиться, что комитет подписал эту бумагу без участия отца? Тогда встали бывшие участники того комитета и признались: «Да, братья, нам и нашим семьям было очень трудно, поэтому мы подписались тайком, без ведома брата Максима Тимофеевича». На другое членское собрание пастор принес бумаги вероучения их церкви и предложил: «Мы вас любим и помогли вам выехать в Австралию, ответьте теперь и вы нам любовью: подпишите бумагу, что вы не будете больше вспоминать об омовении ног, и оставайтесь с нами, будем вместе служить Богу. Подходите сейчас и подписывайтесь». Но никто из нас не стал подходить. Тогда он предложил нам подумать еще одну ночь и на следующий день подписать бумаги. А один из его помощников сказал, что два служения быть не может. Поэтому на следующее утро мы в это собрание больше не пошли. Но к нам стали в этот же день собираться братья и сестры, всего около пятнадцати человек. Кто-то спросил: «Что же нам делать теперь?» Мы встали на колени и воззвали к Господу. Дух Святой ответил: «О чём Я предупреждал вас заранее, то и произошло. Оставайтесь в том призвании, в котором я вас призвал. Я вас благословлю и приумножу». Много можно было бы рассказать о тех событиях, что последовали за этим, но это не послужит к общему назиданию. Но как Господь сказал Духом Святым, что благословит нас и преумножит, так и было. Церковь созидалась и строилась рукой Божьей.

В скором времени мы переехали в Америку и прожили 6 лет в Сан-Франциско. Там было наше братство, и время нашего пребывания было спокойным. Нас беспокоило только одно: мы жили близ черного гетто. Наши дети ходили в школу, где учились большинство чернокожих, и у них тяжело складывались отношения с ними. Поэтому они стали упрашивать нас переехать в другое место. Так мы переехали в Сиэтл. Там мы стали посещать русскую пятидесятническую церковь, где пастором был брат Любанский Николай. Но в этой церкви не было омовения ног. Нам было печально, что заповедь Господня не соблюдалась, однако другой церкви не было. Поначалу мы приглашали служителей церкви на ужин и вели с ними беседы о том, как наши братья служителя наставляли нас пребывать в учении Господнем. Братья сказали: «Мы тоже соблюдали омовение ног в Германии, но когда приехали сюда, уже не стали держаться этого, так как здесь это не принято». Тогда мы смирились с этой ситуацией и тоже присоединились к ним, как к семье Божьей.

Примерно через два года случилось, что я пошла на прием к зубному врачу, болел зуб. Я просила врача вырвать этот зуб, но врач посмотрел его, и сказал, что его можно вылечить. Он сделал мне один обезболивающий укол, но он не подействовал на меня. Врач сделал еще один укол, но и он не подействовал. Тогда врач сделал третий укол, и мне сразу стало плохо с сердцем, и начала отниматься левая рука и левая нога. Утром мне стало еще хуже. Мой рот повело на левую сторону, и он совсем плохо открывался. Поднялся сильный жар, меня снова отвезли к этому врачу. Он осмотрел меня, выписал лекарство, и сказал, что ничего страшного не произошло, это скоро пройдет. К вечеру температура настолько поднялась, что меня положили в больницу. Началось заражение крови. Четверо суток я пролежала в больнице. На пятые сутки мне стало немного легче, меня выписали из больницы. Но сильные боли не оставляли меня. Я проболела больше полугода. Меня возили из больницы в больницу, но ничего не менялось. Кто-то предлагал мне подать в суд на врача. Я отказалась от этого, размышляя над тем, что без воли Божьей ничего не могло произойти. Я много молилась в это время, чтобы Господь открыл, почему так произошло, но в течение этого времени мне не было никакого ответа. Михаил каждую ночь растирал мою левую руку и левую ногу. Спать я могла только на спине. А через некоторое время врачи сказали мне, что надежды нет. Единственное, что оставалось, — это попробовать сделать операцию. Я стала испрашивать у Бога благословения на операцию, и все не переставала вопрошать, за какой грех я страдаю. Дома я ответа не получала, поэтому я сказала Михаилу: «Давай поедем в Ванкувер, там есть сосуды, узнаем, есть ли благословение от Бога на операцию».

Мы приехали в Ванкувер, попали там на молитву, и Господь ответил, что Он прощает меня, я могу идти с миром. Я подумала, что Он благословляет меня на операцию. Мы вернулись домой. Я попросила дочь позвонить врачу, чтобы предупредить его, что я согласна на операцию. Но врача не оказалось дома, он уехал в отпуск. Я подумала: «Почему так, Господи? Вот он уехал на две недели, и мне еще столько страдать». Утром, когда я проснулась, дети ушли в школу, Михаил был на работе. Со мной осталась домработница, которую мне прислал врач, сделавший этот укол. Первое, что я почувствовала, это то, что рука и нога перестали неметь, их не надо было растирать, и проспала я всю ночь без проблем на боку. Я быстро поднялась, ощупала свое лицо руками. Мои челюсти выпрямились, я попробовала открыть рот, он широко открылся. Я стала громко кричать, прославляя Господа, и вспомнила, что говорил мне Господь: «Иди с миром». Я также вспомнила, что есть подобное место в Писании, взяла Библию, и это место сразу открылось мне само, место об исцелении женщины, страдавшей кровотечением.

Но все же я продолжала думать, взывая к Господу: «Чем же я согрешила, что столько проболела?» Но так и не получила ответа. Это открылось мне только тогда, когда Надежда Юрьевна умирала во второй раз. И об этом я сейчас тоже вам расскажу.

Проживая в Сиэтле, мы посещали иногда еврейскую синагогу, и познакомились там с некоторыми из пожилых женщин-евреек. У меня была мечта, и я молилась о том, чтобы привести к Господу хотя бы одну еврейскую душу. И вот, однажды одна из пожилых евреек по имени Надежда Юрьевна стала просить, чтобы я взяла ее к себе домой досматривать, но мой муж Михаил сначала, был, против, сказав, что у меня и так много забот о своей семье, в которой было семь душ детей. Я стала молиться Господу: «Скажи мне, Господи, придет ли эта душа к тебе? Если да, я все равно ее возьму, если же нет, значит, нет». И Дух Святой ответил, что Он ее спасет. Итак, мы согласились взять ее к себе. Она прожила у нас, почти в течение года. Я всегда читала с ней Слово Божье утром перед завтраком, после того, как я провожала мужа на работу, а детей в школу. И читали мы Библию, Ветхий завет. Но когда я предлагала читать Новый завет, она противилась и говорила: «Нет, Наденька, мы же евреи, отец мой раввин, и мы ожидаем Мессию, он еще должен прийти». И когда я старалась ей пояснить из Евангелия о Христе, она однажды попыталась сильно ударить меня, но я увернулась. Она потребовала, чтобы я больше не говорила ей о Христе. После этого она сильно заболела раком, и ее увезли в больницу, где работал ее сын. Он был главным хирургом больницы. Когда ее обследовали, то сказали, что домой она уже не возвратится, так как у нее скоротечный рак, и она скоро должна умереть. Мы зашли к ней в палату, и она стала упрашивать нас, чтобы мы забрали ее из больницы. Мой муж не соглашался ее брать, но я молилась и плакала: «Господи, ты же обещал мне спасти ее, а она умирает. Что мне делать, Господи, теперь?» Но Духом Святым мне Господь сказал, что Он ее спасет, и мы забрали ее к себе снова.

Когда мы привезли ее домой, я не отходила от нее далеко, все время дежурила и молилась за нее за дверью, так как в комнате был очень сильный запах. В молитве я провела всю ночь. Утром, как всегда, муж ушел на работу, дети в школу. Мы остались одни. Я зашла к ней. Она уже не лежала, а сидела. Вся ее одежда и кровать были мокрые от гноя. Она обратилась ко мне: «Наденька, что со мной, я не знаю». «Ничего», — ответила я, — «я сейчас все сниму». Я помыла и переодела ее. После этого она попросила кушать, а на вопрос, болит ли у нее что-нибудь, она ответила: «Нет, я кушать хочу». Я отвела ее к столу. Она нормально пошла, хотя понемногу из раны продолжал течь гной, и так еще продолжалось весь день. Конечно, я сильно славила Господа за ее исцеление. Мой дух радовался в Господе. Я говорила ей: «Надежда Юрьевна, ведь это тебя Мессия исцелил». А она отвечала: «Нет, но это мой великий Бог исцелил меня». Когда дети вернулись из школы домой, они увидели, что она сидит за столом, очень удивились, и радовались, и кричали, и славили Бога, и спрашивали: «Мама, как это произошло, что она снова смогла встать?» А после и Михаил удивленно спрашивал: «Как же это случилось?» Я ему ответила: «Это же Дух Святой сказал, что Он ее спасет, потому мы и взяли ее назад. И Он сделал так, как сказал, Он ее исцелил». И мы вместе еще много славили Бога, преклонив наши колени.

После этого я снова пыталась читать ей Евангелие, но она мне снова запрещала читать его. Так продолжалось и дальше, мы читали только из Ветхого завета. Потом мы повели ее на проверку к врачам. Сколь велико было их удивление, когда они увидели ее здоровой. Сын говорил: «Наденька, скажи, как ты вылечила ее? Ведь у нее внутри теперь все здоровое! У нас столько совсем молодых, которые умирают от рака. Ты вылечи их». А я отвечала: «Доктор Джордж, это не я, но ваш Мессия, который был на земле. Он исцелял и воскрешал. Призовите Его: Он силен, исцелить всех». Он же отвечал, что он человек образованный и ученый и не может в это верить. «Но мы верим в то, что Он был и Он есть, и у тех кто верит в Него, Он может исцелить любую болезнь». Мы возвратились домой, но Надежда Юрьевна продолжала не принимать Христа, говоря, что исцелил ее Бог, в которого верили ее предки евреи.

После того прошло еще около года. Она посещала вместе со мной каждое воскресение наши собрания, но верить не хотела. Однажды мы с мужем в субботу перед сном молились, и Господь сильно посетил нас Духом Святым, и такие слова были сказаны нам: «Если вы будете дальше принимать вечерю Господню без омовения ног, то смертью умрете». Конечно, когда мы встали после молитвы, начали рассуждать, что мы никогда этого не слышали, и братья нас не учили, что можно умереть, если без омовения ног принимать вечерю. Было ли это от Бога? Потом мы решили так: на следующий день — воскресение, вечеря Господня. Если это было истинно слово от Бога, пусть завтра какие-либо обстоятельства помешают нам придти на собрание. Утром мы встали. Я пошла к Надежде Юрьевне, чтобы одеть ее на собрание, но она лежала, еле дыша, не могла говорить. По ее телу пошли синие пятна. Мы повезли ее в больницу. Это и стало тем препятствием, из-за которого мы не попали на служение. Врачи сказали, что надежды уже никакой нет: у нее сильное воспаление легких. Возможно, к вечеру она уже умрет, в лучшем случае дотянет до утра. Так как мы пропустили служение, пастор, брат Любанский, позвонил нам и спросил: «Какая причина, что вас не было?» Мы ответили, что вечером, когда мы молились, нам были сказаны такие строгие слова, что, если мы будем дальше принимать участие в вечере без омовения ног, то смертью умрем. И мы рассудили между собой испытать, истинно ли это было слово от Бога, и решили: если какое-то препятствие появится, что мы не сможем пойти на служение, значит, это слово было от Бога. Писание настолько глубоко, что мы просто не знаем его, как должно. И так как все это случилось, что мы вынуждены, были отвезти в больницу Надежду Юрьевну, и она сейчас умирает, то мы более принимать участие в вечере без омовения ног не станем. Он поехал сам в больницу, чтобы убедиться, так ли это, и потом позвонил, что это точно так, она находится при смерти. До этого нас пригласили в Вудборн на служение, и мы пообещали быть там. А уже потом заболела Надежда Юрьевна. Так как надежды на ее выздоровление не было, мы решили все-таки поехать на один день в Вудборн. Перед возвращением домой утром рано я встала, а Миша пошел на улицу. Я склонила колени. Слезы полились из моих глаз. Я плакала и молилась: «Господи, как же так? Ты говорил, что она будет спасена, а она умирает или уже умерла. Что я не так сделала? Или это было обольщение?» Но Дух Святой меня наполнил и сказал: «Дочь моя, это истинные и верные слова Мои были, и она жива». Я сказала, что совсем ничего не понимаю. Когда муж зашел в дом, я никому ничего об этом не сказала. Итак, когда мы возвратились назад, сразу поехали прямо в больницу, чтобы узнать, что с ней. Михаил уже стал планировать похороны. Между прочим, я сказала ему: «А может, она еще жива?» «А тебе что, сказано было что-то?» Я ему больше ничего не ответила, и мы зашли в больницу. Наши дети забежали первыми в ее палату и стали кричать, потом и мы зашли, а она сидит на кровати и говорит: «Мишенька, Наденька, вы же возьмете меня назад?» Я чуть не потеряла сознание, когда увидела ее здоровой. О чудный наш Господь и чудны его дела! Он из невозможного делает возможное! Слава нашему чудному Богу!

Конечно же, мы забрали ее домой. Далее, читая Библию, я снова пыталась говорить ей о Христе, который вновь помиловал и исцелил ее. Но она снова отвергала Христа и утверждала, что это великий Бог евреев делает чудеса. Через некоторое время я опять в посте со слезами воззвала к Господу: «Что же мне делать и когда она придет к тебе, Господи?» И я услышала ответ: «Вижу скорбь твою и скоро спасу ее». Спустя несколько дней мы собирались читать Писания. Вдруг она встала на ноги, подошла поближе к окну, которое выходило на пустую поляну, где росла только трава и закричала: «Какой прекрасный город! Это твой и мой город. А какой красивый Мессия!» Я спросила: «Где и что ты видишь?» Она еще ближе подошла к окну и, показывая рукой, сказала: «Неужели ты не видишь этот прекрасный город? А Мессия какой!» Но я ответила ей: «Это мой Мессия и мой город, а не твой город и не твой Мессия. Ты Его не принимаешь». Тогда она громко закричала: «Принимаю, Наденька, принимаю!» После чего я открыла Новый Завет, и дала ей читать место о страдании Иисуса Христа, и что Израиль сделал с Ним, и как они кричали и надругались над ним, повесив на крест. В это время сердце ее сокрушилось. Громко рыдая, она говорила: «О Израиль! Что ты сделал с Мессией? Как ты глух и слеп!» Потом, исполнившись Духом, она пророчески все повторяла: «О Израиль! Когда же ты прозришь и обратишься?» Всего, конечно, я уже не помню из сказанного через нее. Это произошло в день субботний. Утром в воскресенье я помогла ей одеться, и мы поехали на служение. Она была радостной. На собрании она встала, не ожидая призыва, и заявила, что она приняла Христа, желает служить Господу и хочет принять водное крещение. Вскоре после этого с другой молодой сестрой она приняла водное крещение. Слава Господу, за его чудные пути и исполнение всего, что Он обещает. Теперь она всегда читала Евангелие и радовалась, что Господь открылся ей, славила Господа и благодарила его, что во время войны она одна выжила из всей ее семьи. Сколько после этого операций перенесла, так много на теле шрамов, и до сих пор Господь хранил ее, чтобы спасти душу. Она жила у нас до того часа, пока Господь взял ее к себе.

Только после этих событий я поняла, что было причиной моей длительной болезни, которая наступила после уколов, и почему Господь мне не отвечал. Я видела в своей жизни столько свидетельств, связанных с заповедью омовения ног, а в этой церкви я стала к этому совершенно равнодушна. Я могла и умереть, но Бог меня оставил по своей великой милости, чтобы я могла и другим засвидетельствовать об этом.

После описанных событий, мы больше не участвовали в вечере Господней без омовения ног. Многие из братьев стали недовольны нашим неучастием в вечере. И сам пресвитер специально для нас стал читать те места, которые говорят об омовении, и истолковывал их, как обычно учат те, кто принимает вечерю Господню без омовения.. После проповеди пастор призвал нас всех к молитве.

Я в молитве говорила с Господом: «Я не знаю, где же такое написано, что за участие в вечере без омовения ног мы можем смертью умереть?» И в это время Дух Святой сказал: «Открой Писания и читай». В моих руках была Библия. Я открыла, и открылось место из книги Исход: «Сделай умывальник медный для омовения и подножие его медное, и поставь его между скиниею собрания и между жертвенником, и налей в него воды; и пусть Аарон и сыны его омывают из него руки свои и ноги свои; когда они должны входить в скинию собрания, пусть они омываются водою, чтобы им не умереть; или когда должны приступать к жертвеннику для служения, для жертвоприношения Господу, пусть они омывают руки свои и ноги свои водою, чтобы им не умереть; и будет им это уставом вечным, ему и потомкам его в роды их» (Исх. 30:18-21).

Пройдя таким личным жизненным опытом и, главное, сопоставляя его с откровением Слова Божьего я только одно еще могу сказать от себя: ни одно слово в Писании не может быть напрасным.. Нам как людям, уверовавшим в Бога, нужно всем сердцем стремиться к тому, чтобы в жизни каждого из нас была исполнена всякая правда, проповеданная Господом и Его святыми Апостолами в вечную славу Божью. Аминь!